Он не готовит реплики заранее. Именно в этом и дело. Вспомните его реакцию на Джереми Стивенса — просто три слова: «Кто это вообще такой?» Или Юрайя Фейбер, которого он назвал пятидесятилетним скейтбордистом с таким спокойствием, будто констатировал погоду. После завоевания второго пояса он взял микрофон и произнёс с ухмылкой: «Хотел бы извиниться… абсолютно ни перед кем. Двойной чемпион делает всё, что захочет».
Рафаэлю дос Аньосу он объяснял, что бой с ним — это праздник, и что тот должен позвонить жене и сказать: «Детка, достань красные трусики». Альдо он методично вскрывал психологически несколько месяцев подряд — забирал пояс прямо со стола, объявлял Рио своей собственностью — и в итоге нокаутировал за тринадцать секунд. Теперь, к слову, они нормально общаются.
Мейвезера называл двенадцатилетним брейк-дансером со школьным рюкзаком. Порье предупреждал, что перестроит ему лицо так, что собственные дети не узнают. О деньгах говорил без тени иронии: «Единственный вес, который меня волнует, — это вес моих чеков. А они у меня в супертяжёлом весе».
Было и откровенно грязное — особенно в адрес Хабиба, где словесные выпады задевали семью и религию. Это отдельная история, и не самая красивая.
Теперь он снова здесь. Интересно, что придумает на этот раз.
