Разговор вспыхнул после того, как медиа принялись наперебой называть парижскую Олимпиаду «последним танцем» для него, Леброна Джеймса и Стефена Карри. Дюрант отреагировал без дипломатии: «Вы, ребята из медиа, это придумали. Откуда вообще взялась эта история? Я не говорил, что не буду играть. Леброн — сказал. От меня вы этого не слышали. От Стефа тоже».
Дальше — интереснее. По словам Дюранта, речь идёт не просто о желании оказаться в заявке ради имени или прошлых заслуг. «Я не хочу попадать туда только по выслуге лет», — подчеркнул он в интервью ESPN. Хочет приносить реальную пользу, хочет, чтобы те, кто принимает решения, сами захотели его видеть в команде.
Звучит честно. Возможно, даже честнее, чем большинство подобных заявлений от ветеранов, которые держатся за карьеру из инерции, а не из реальной боеспособности. Дюрант, похоже, понимает разницу — и именно это делает его слова весомее.
«Чёрт возьми, да, я хочу играть, — сказал он. — Сегодня я чувствую, что готов бросить своё имя в эту шляпу». Главное условие, которое он сам себе поставил — поддерживать форму. Простое требование. Но в 39 лет на паркете — совсем не простое дело.
