«Феррари» — это единое целое», — сказал он, и в этой фразе чувствовалось что-то большее, чем дежурная дипломатия. По его словам, итальянский клуб вызывает у людей — по всему миру, не только в Италии — почти религиозное чувство. Хэмилтон сравнил эту любовь с отношением к Папе Римскому. Образ неожиданный, но, пожалуй, точный.
О соперничестве с Леклером он говорил без обиняков. Да, оба хотят побеждать. Да, он сам хочет выиграть — именно он, а не напарник. Но при этом команда остаётся приоритетом. «Шарль — феноменальный пилот, и по стилю вождения, и по своему отношению к делу. Он здесь уже восемь лет», — признал Хэмилтон, и это прозвучало не как комплимент из вежливости, а как трезвая оценка человека, который понимает, с кем имеет дело.
Тут же добавил: к этому чемпионату он подходит иначе. Как именно — не уточнил. Но интонация была красноречивее любых деталей. Сорокалетний британец явно не собирается играть роль второго номера — ни в гараже, ни на трассе.
