«Я бы хотел, наверное, просто играть в «Барселоне» 2010–2011 годов», — сказал он, и в этом «просто» читалось что угодно, только не простота. Тот «Барселона» — машина Гвардиолы на пике, Месси, Хави, Иньеста, тики-така, доведённая до абсурдной красоты. Попасть туда — всё равно что оказаться в мастерской художника в момент создания шедевра.
Когда его спросили, был ли у него реальный шанс туда перейти, Аршавин не стал уходить от темы. «Да, в которой был шанс. Там было бы прикольно, думаю», — ответил он с той особой интонацией, за которой стоит что-то большее, чем просто слова.
Переговоры с «Барселоной» в своё время действительно существовали — об этом было известно и раньше. Но тогда всё сложилось иначе: был «Арсенал», были годы на «Эмирейтс», были взлёты и разочарования. История пошла по другому пути.
Аршавин умеет говорить о несбывшемся без горечи — или, по крайней мере, не показывая её. Эта «Барселона» для него не незаживающая рана, скорее — красивая развилка на дороге, которую он просто не выбрал. Или которая не выбрала его.
