«Кэрролл никуда не собирался уходить. А «Ньюкасл» просто решил: нам за него заплатят тридцать пять миллионов фунтов — и точка», — рассказал Нолан в подкасте The Good, The Bad & The Football.
Сам Нолан в то время был капитаном команды и хорошо помнит те дни. Кэрролл приехал к нему домой, они разговаривали, пока телефон форварда разрывался от звонков. «Я тогда сидел и думал: подождите, двадцать девять, тридцать один миллион за него? Серьёзно?»
Они провели вместе полгода в Премьер-лиге — и, по словам Нолана, связка работала. Несколько соперников почувствовали это на себе. Сыгранность была настоящей.
Но Кэрролл уезжал не с лёгким сердцем. «Он сам сказал мне: не хочу уходить. Он был ньюкасловским парнем до мозга костей. Мечтал носить девятку долгие годы, стать легендой клуба».
Ливерпуль — другой город, другая среда. Девушка рядом, но ни старых друзей, ни привычного окружения. Трансфер за тридцать пять миллионов повесил на него груз ожиданий ещё до первого матча. Нолан считает, что всё это вместе и сломало то, что могло сложиться иначе: «Там не было той поддержки, которая была бы у него дома. Это оказалось по-настоящему тяжело».
