По мнению нигерийца, история Акосты — это история человека, которому собственный успех сыграл злую шутку. «Когда вы начинаете делать удивительные вещи в клетке, многое происходит и за её пределами. Теперь вы — нокаутёр. Теперь вас хотят видеть, потому что вы бьёте и сносите людей». Публика ждёт зрелища, промоутеры строят нарратив, и боец сам начинает верить в собственную неуязвимость. А потом выходит кто-то вроде Волкова.
Усман говорил об этом почти с хирургической холодностью. Волков, по его словам, просто отказался играть по чужим правилам. Никакой войны в центре октагона, никаких обменов. «Волков просто не стал драться! Высокий, длинные ноги, и он ими бил. Пинал, двигался, пинал, двигался, держал дистанцию, иногда пробивал джеб — вот и всё».
Акоста при всей своей взрывной мощи так и не нашёл ответа на этот ребус. Сократить дистанцию, попасть комбинацией — звучит просто, но против опытного тяжеловеса, который намеренно гасит темп и контролирует пространство, это превращается в почти неразрешимую задачу. Усман это понимает лучше многих — сам провёл в клетке достаточно вечеров, чтобы знать: иногда самое сложное в бою — заставить соперника вообще в него ввязаться.
