«Я ездил на Ибицу каждый год с друзьями», — признался Надаль в интервью CNN. — «Каждому нужно найти своё личное пространство. Моя жизнь была гораздо шире, чем теннис, но я не хотел показывать это миру».
Надаль сам годами делал то же самое — просто тихо, без огласки. Ему казалось, что никому нет дела до его маршрутов между турнирами. Алькарас выбрал другой путь — открытый, без попыток скрыть, как именно он восстанавливается после изнурительных недель на грунте Парижа. «Я это уважаю. Похоже, ему это тоже очень хорошо помогает», — добавил Надаль.
Алькарас провёл на острове несколько дней после финала и сам рассказал, что поездка помогла ему перезагрузиться — и физически, и ментально. Вернулся с новыми силами. Для профессионального спортсмена, выдерживающего темп топ-уровня, это звучит не как оправдание, а как часть рабочего процесса.
Критики, видимо, ожидали иного — немедленного возвращения к тренировкам, аскезы, суровых фотографий с кортов. Но Надаль, выигравший «Ролан Гаррос» четырнадцать раз, знает цену восстановлению лучше многих.
