«Не могу сказать, что это было легко», — признала теннисистка в интервью изданию «Больше!». По её словам, за внешне простым решением стояли месяцы неопределённости: визовые очереди, сорванные турниры, невозможность нормально спланировать сезон. Она не знала, пустят ли её на «Ролан Гаррос». Не знала, дадут ли вообще въездной штамп.
Хейта она ждала — и он пришёл. Российские болельщики разделились примерно семь к трём, и большинство оказалось против. Потапова это видела, читала, переживала. Но сломленной не выглядит.
«Надеюсь, когда-нибудь они поймут. Может, когда их собственные дети начнут играть в теннис и столкнутся с теми же стенами», — говорит она. В этой фразе нет злости — скорее усталое понимание того, что чужой опыт почти невозможно передать словами.
Что касается критики — Потапова принимает её как данность публичной профессии. Угодить всем не выйдет, да она и не пытается. Сначала — карьера, будущее, собственный путь. Потом уже — мнения людей, которых она никогда не встречала.
За этим решением — не предательство и не расчёт, а просто теннисистка, которая хочет играть в теннис. Без виз. Без ожидания у закрытых дверей.
