Кондратьеву 27, и он из Большой Куверби — деревни примерно на сотню жителей в Нижегородской области. После победы туда и поехал. Рассчитывал отдохнуть от людей, но вышло наоборот: школа, физкультурно-оздоровительный комплекс, пресс-конференции. «Обычно приеду — и тишина. А тут хотел уже в город сбежать».
Отец встретил его во дворе, обнял и оторвал от земли. Для человека, которого Анатолий до 18 лет побаивался, это было что-то новое. Пояс долго разглядывал, потом спросил: всё, завязываешь? «Нет», — ответил сын. Отец вздохнул, но промолчал. Он вообще немногословный — про то, что переживает за сына, Анатолий узнаёт от мамы. Та рассказывала: вечерами отец листает «ВКонтакте», смотрит фотографии с турниров и бормочет себе под нос — хоть бы мечта сбылась.
Мечта сбылась. Но большой эйфории нет. «Первый вечер порадовался, а дальше — спад. После побед это ощущается сильнее, чем после поражений».
В 2025-м Кондратьев не выходил на ринг — страховал титульный бой Гаджиев — Пшуков в Сочи, тренировался в полную силу и ждал своей очереди. Ждать пришлось долго, но заготовка сработала в первом же раунде.
Боксом он занялся в 15, случайно: кардиограмма запретила пауэрлифтинг, и он увидел объявление на соседней двери. В армии — ВДВ, год. Потом ММА. Параллельно работал где придётся, иногда убегал с работы, чтобы успеть на тренировку. Тренер Сергей Владимирович помогал финансово и поддерживал — в какой-то момент именно это стало аргументом уйти из органов и выбрать единоборства.
«Наследие для меня — это то, что я смогу оставить детям. Не рекорды, а деньги», — говорит Кондратьев без пафоса. На UFC не смотрит. Ездит на Volkswagen Polo. Квартиру в Нижнем пока не купил — цены растут быстрее, чем копятся деньги. Но в этом году, говорит, должно получиться.
