Последняя встреча в Париже завершилась поражением от соотечественника Юго Гастона. В пятом сете счёт был 0:5, и французу предстояло подавать — под рёв трибун, которые, кажется, пытались удержать время.
— Первые два розыгрыша я ещё был в игре, — признался Монфис на послематчевой пресс-конференции. — Потом всё изменилось. Счёт стал 0:30, и я начал понимать: нужно цепляться за табло, иначе эти два розыгрыша окажутся последними. Было как-то… сумбурно.
Он говорил медленно, взвешивая каждое слово. Видно было — человек держится.
На вопрос о том, что творится внутри сейчас, Монфис помолчал секунду.
— Очень странно. Я пытаюсь блокировать эмоции, потому что иначе — слишком тяжело. Глубоко внутри очень сложно, поэтому стараюсь их подавлять. Думаю, ночь будет непростой. Это какое-то смешанное ощущение — счастье, грусть, ещё что-то, чему я пока не могу дать название. Не хочу сейчас углубляться.
Тридцать восемь лет. Париж — его город, этот турнир — часть биографии. Уходить всегда сложно, но уходить именно здесь, именно так — это отдельная история.
Монфис не плакал. По крайней мере, не на камеры. Но то, как он уходил с трибуны — не оглядываясь — говорило больше любых слов.
