По словам Тодта, в то время инженеры постоянно перекладывали ответственность друг на друга. Шасси кивало на двигатель, двигатель — на шасси, а крайними нередко оказывались гонщики. «Надо сделать так, чтобы ни у кого не было повода для взаимных упрёков», — рассуждал тогда француз. Логика была простой: если в кокпите сидит лучший пилот мира, этот аргумент закрывается раз и навсегда.
Переговоры начались летом 1995-го. Тодт, командный юрист Анри Петер и менеджер Шумахера провели день в Монте-Карло — один из тех разговоров за закрытыми дверями, о которых потом пишут книги. Уже через сутки контракт был подписан.
Тодт считает, что немца привлекала не просто зарплата или статус. «Феррари» тех лет — это была, по сути, стройплощадка, а не чемпионская машина. Шумахер, судя по всему, это понимал. И именно это его устраивало. «Ему нравились вызовы», — коротко резюмировал Тодт.
То, что последовало дальше — пять титулов подряд с 2000 по 2004 год — стало ответом на вопрос, правильным ли был тот выбор.
